Политит-экономическая основа этногенеза народов Великой Степи была и остаётся детерминирована кочевым образом их жизни, связанным в качестве базовой экономической модели с разведением неприхотливого в суровых условиях степи домашнего скота(овце- и коневодство). Этот же фактор во многом определил сначала экзистенциальные этические императивы, а затем и системы религиозно-духовного поиска как своего рода защитных механизмов этногенеза с гарантией его деления во времени, измеряемом веками. Полная хронологическая палитра теодицеи кочевых этносов охватывает максимально широкий спектр эволюции абстрактного и прикладного духовного поиска от доисторического трансового шаманизма до рафинированных форм монотеистического дискурса современных тюрко-татарских культур. Сколько веков шаманизму кочевых культур сказать сложно, но целокупная изотерическая динамика феноменологии шаманизма аксиоматически относит нас ко временам постройки т.н. Иерихонской Башни, которая намного старше Вавилонской, и это приблизительно 10 тысяч лет до нашей эры. Именно тогда, в соответствии с онтологической идеологемой шаманизма, человечество начало свой исторический хронометраж и одновременно девиацию от своего биологически аутентичного алгоритма эволюции, который оговаривал благо индивида только как проекцию и как следствие общественного блага.  Иерихонская Башня знаменует наступление второй внутривидовой бифуркации Homo Sapiens, в процессе которой базовый этический императив, регулирующий отношения в социуме сменился с коллективизма на сначала кастовую стратификацию, а затем и дошедшие до наших дней формы корпоративной и трайбалистской этики. Здесь важно отметить, что номадическая теософема и её социально-экономические производные продемонстрировали невероятную жизнеспособность вплоть до конца XIX века, когда последние союзы племён Лакота и Сиу дали последние бои американской армии и заложили традицию ритуального действия «Танец Призраков», ставшего символом верности культурному коду и одновременно транквилизатором идеи связи с планетой коллективного сознания кочевнического типа. 

Антитетичная вышеописанному кочевому архетипу социальная матрица Срединного Государства возникла на юго-восточных рубежах Великой Степи сразу в качестве упорядоченной и сбалансированной цивилизационной модели(в соответствии с утверждениями ханьцев), поскольку жители страны Чжунго якобы произошли от богов, которым эту планету высшие силы предоставили для заселения и обустройства. Автору представляется, что ханьская культура влияла на многие политэкономические процессы Евразии с самых первых фаз своего генезиса. Вполне, кстати, может статься, что именно она явилась той самой колыбелью человеческой цивилизации, которую пытаются поместить то в Междуречье, то в Африке. По крайней мере задокументированная компонента истории человечества подтверждает такую версию. Система знаний, верований и этический кодекс Поднебесной были и остаются в высшей мере статичными, но и в такой же мере основательными и содержательными. Они очень точны и не допускают смысловых девиаций и вольности толкования, будучи в то же самое время весьма абстрактными и иносказательными.

По контрасту с высокомобильной системой мировосприятия кочевников, их этикой и социальным договором общества равных, дисциплиной и выносливостью народа-войска, с их культом презрения к смерти и любви к жизни, их по-настоящему свободным духом и прямой направленностью воли, структурируемая веками и настраиваемая до высочайшей точности функционирования культурообразующая матрица Китая основной акцент внимания помещала на трансцендентальных онтологических основаниях и законах Бытия, супернадёжных способах получения и передачи знаний, достаточно строгой классовой стратификации и заменивших духовный поиск философских системах, что впрочем никогда не мешало китайцам плести изощрённо-подлейшие интриги в территориальных междоусобицах и бытовых экономических конфликтах. Безусловно, именно вследствие вышеперечисленных факторов китайская модель государственного устройства и внутривидовой саморегуляции гарантировала себе высочайшую степень развитости и, как следствие,  серьёзнейшее влияние на ход мировой истории. Нужно ли говорить, какой интенсивности противоречия сопровождали отношения этих двух систем на протяжении всей их совместной истории? Самым иллюстративным символом этой длящейся тысячелетиями исторической драмы является Великая Китайская стена, воплощающая идею разграничения сущностно несовместимых моделей видения мира.

Объективности ради нужно ввести в наше исследование третьего важнейшего участника процесса - европейский полюс создания и трансляции цивилизационных экзистенциальных смыслов, а заодно и уникальных этико-эстетических стандартов функционирования социума, его развития и целеполагания, а также методологии политики и дипломатии в международных отношениях. 

Равнодействующей всех взаимодействий этих основных акторов и явился в своё время тот условно устойчивый баланс сил и интересов, воплотившийся в политэкономическую модель функционирования связей на всей территории обжитой Ойкумены от Тихого на Востоке до Атлантического на Западе и до Индийского на Юге океанов со всеми включёнными в эту лакуну географическими, социологическими, экономическими и политическими ландшафтами. К слову, эта конструкция до сих пор с разной степенью эффективности обслуживает всё глобальное производство товаров и всю мировую торговлю. Итак, мы имеем трёх участников процесса развития человеческой цивилизации: производящий Восток, потребляющий Запад и соединяющий их логистический мост со всеми присущими параметрами продуктивности и безопасности. Они связаны, как сиамские близнецы общим функционалом, метаболизмом и волей к власти. Они одновременно неразлучные друзья-партнёры-супруги и смертельные враги, спящие и видящие друг друга в гробу. Если из этого карточного домика выпадает хоть один элемент, вся конструкция должна пересобираться и горизонты планирования и гарантийной бесперебойности работы должны быть как можно длиннее, а это в свою очередь, предполагает стабильность социо-политических систем всех акторов. Двое из них, находящиеся на полюсах, достаточно стабильны вследствие своей субъектности и суверенитета, третий же, провайдер логистики и безопасности достаточно часто меняет политические очертания и демонстрирует социологическую изоморфность, что на протяжении всего времени существования проекта «Московия», а это всего около 500 лет, постоянно нервировало и отвлекало внимание и ресурсы других участников. В предыдущие 300 лет проект функционировал несравнимо стабильней вследствие применённых при его монтаже более взвешенных и совершенных алгоритмов унификации этно-культурных кластеров.

Учитывая приведённые выше характеристики динамического исторического эквилибриума, беспрецедентную высоту ставок в сегодняшнем геополитическом геоэкономическом геосоциологическом предикаменте и, как следствие, вероятность закрытия как эволюционно непригодного самого проекта Homo Sapiens в случае реализации катастрофического глобального сценария, человечество в лице своих политических и экономических лидеров и морально-нравственных авторитетов просто обязано найти и использовать траекторию безопасного мягкого выхода из кризиса, по возможности, без нереверсируемых экономических потерь. Ввиду этого, особую роль в поиске и реализации альтернативного катастрофическому сценария, может и должен сыграть тюрко-татарский супер этнос, который может и должен предложить и предоставить свои экспертизу, опыт, человеческий ресурс, культурный и экономический потенциал и территорию с тем, чтобы, как это уже не единожды было в истории человечества, создать условия для всеобщего благоденствия вместо войн, захвата чужих земель и активов, геополитической нестабильности и физических и моральных страданий сотен миллионов людей.

19.03.2026

Дамир Абдулов